Ральф снова покачал головой.

— Он не из наших, сэр коронер. Не раб и не крепостной. Больше похож на благородного господина, ежели поглядеть на одежду.

Джон слегка приподнял брови, сморщив шрам на лбу, полученный в битве с сарацинами при Акре,

— На благородного? Пойдем посмотрим. Где тело?

Резкость в его глубоком голосе заставила Ральфа ринуться к одежде, с которой все еще капало, хотя она и висела на стенных крючках.

— В десятинном амбаре, как раз у входа. Он уже смердит.

Они вышли во двор. Ливень перешел уже в затяжной моросящий дождь. Промокшие домишки выглядели уныло, и пелена белесого тумана, опустившаяся на поросшую вереском долину, в которой располагалась деревня, казалось, окончательно отрезала ее от внешнего мира. Несколько любопытных украдкой выглядывали из дверных проемов, наблюдая, как процессия покидает жилище церковного старосты.

— Сюда, джентльмены, — указал путь Ральф, шлепая по лужам по направлению к церквушке и обширному амбару, выстроенному чуть ниже по склону.

Деревушка лежала в холмистой местности, и плодородный слой почвы почти полностью вымывался, удерживаемый только зарослями вереска.

— Мы вызвали вас тотчас, коронер, именно когда должны были, — подобострастно сообщил Ральф. Теперь, когда он осознал, что по новому закону сэр Джон де Вулф обладает силой, с которой следовало считаться, от его первоначальной резкости не осталось и следа.

Прошел только месяц с тех пор, как его господин, сэр Хью Фитцральф, собрал шесть деревенских старост и рассказал им о новых законах, получивших одобрение королевского суда. Согласно этим законам верховный королевский судья, архиепископ Хьюберт Уолтер, становится главой английской церкви на время пребывания короля Ричарда во Франции.